20 лет под властью Путина: хронология

Вопрос о том, «кто такой господин Путин», продолжает интересовать западных специалистов по России. Политолог Мария Снеговая анализирует две недавно вышедшие книги о российском президенте: «Путин: оперативник в Кремле» Фионы Хилл и Клиффорда Гэдди и «Человек без лица: неожиданное восхождение Владимира Путина» Маши Гессен.

 

 

С самого начала его нескончаемого президентства вопрос «Кто такой господин Путин?» волновал западных аналитиков. Хотя в изображениях физических достоинств Путина нет недостатка (Путин на лошади, в море, в шляпе, с винтовкой), его внутренние достоинства, ценности и цели по-прежнему скрыты от посторонних глаз. Более чем десятилетие спустя внутренняя жизнь Путина остается загадкой из-за сложных и трудноуловимых особенностей бывшего подполковника КГБ.

Неувядающий интерес к личности Путина со стороны ученых, журналистов и писателей контрастирует с их снижающимся интересом к России как таковой. Несмотря на нехватку информации (например, о раннем периоде жизни Путина нам известно лишь то, что бывший секретный агент сам решил поведать миру), за последние два года опубликовано не менее шести книг на английском языке о Путине и созданной им политической системе: «Выстраивание государства в путинской России» Брайана Д. Тейлора, «Владимир Путин и русская государственность» Аллена Линча, «Возвращение: путешествие России от Горбачева до Медведева» Дэниела Трейсмана, «Силовик Владимир Путин и борьба за Россию» Ангуса Роксбурга, «Человек без лица: неожиданное восхождение Владимира Путина» Маши Гессен и «Путин: оперативник в Кремле» Фионы Хилл и Клиффорда Гэдди. Две последние публикации поражают контрастирующе противоположным подходом. В то время как Хилл и Гэдди прилагают усилия, чтобы выделить шесть отдельных лиц Путина, Гессен пишет о человеке вообще «без лица». Так сколько же их у Путина: шесть или вообще ни одного?

Гессен, русско-американская журналистка, пишет об эгоистичном и заурядном человеке, «агрессивном, не способном контролировать свой темперамент, и мстительном», отличающемся особой жаждой денег, случайный приход к власти которого выявил наиболее неприятные черты его примитивной натуры. Ее подход типичен для российского правозащитника со всеми вытекающими недостатками: ограниченный доступ к ближнему кругу Путина (ни один официальный чиновник не дал Гессен интервью), левопрогрессистский уклон, эмоциональность, сильная личная неприязнь к Путину, – и преимуществами: детальное знание репрессивной политической обстановки в России, личное знакомство с разными жертвами путинского режима и множество оппозиционных источников. Персонажи Гессен написаны жирными, выразительными штрихами, которые, хотя несколько упрощая реальность, делают книгу легко читаемой и увлекательной. С другой стороны, в книге Гессен мало нового для читателя, знающего данную тему. Однако она прекрасно подходит для читателя, незнакомого с малоприятными реалиями современной России.

«Серый, обычный человек» Гессен без каких-либо политических навыков, у которого не было ни сформулированного политического видения, ни явных политических амбиций, предстает почти полной противоположностью характеру, описанному Хилл и Гэдди

Хилл и Гэдди, напротив, стремятся смягчить образ Путина. Цель авторов (оба работают в левоцентристском Институте Брукингса; Хилл – экс-аналитик Совета национальной разведки США по России и Евразии) состоит в консультировании американских политиков касательно взаимодействий с непредсказуемым русским медведем. В противоположность суровому взгляду Гессен их подход более традиционен и характеризуется стремлением избежать субъективных оценок. Вместо того чтобы изобразить Путина невероятно везучей заурядностью с садистскими наклонностями (портрет кисти Гессен), они стараются посмотреть на мир путинскими глазами, увязав его высказывания и поведение с несколькими фундаментальными (и/или предполагаемыми) чертами его биографии и личности. С этой целью они описывают «нескольких реальных Путиных», шесть идентичностей, которые составляют его личность: (1) государственник, (2) человек истории, (3) специалист по выживанию, (4) аутсайдер, (5) сторонник свободного рынка, (6) сотрудник резидентуры. Каждая из этих характеристик увязана с особенностями личной жизни Путина (например, скромным происхождением его семьи и бандитской юностью) и карьерой в КГБ и госбюрократии.

Взгляд на Путина через линзу многочисленных идентичностей мог бы быть любопытен, если бы попытка взглянуть на мир «глазами Путина» не выглядела несколько искусственной. В довольно произвольном выборе шести «лиц», часть которых повторяет друг друга, отсутствует какое-либо теоретическое обоснование. Хотя авторы проделали тщательный анализ имеющихся материалов о Путине, несколько личных встреч с российским лидером в Валдайском клубе (стр. 266) слабо увеличивают имеющуюся ограниченную и тщательно цензурируемую информацию о нем. Книга опирается на предположение, что шесть путинских идентичностей (каждая из которых подразумевает некий набор ценностей и взглядов на мир) являются более или менее фиксированными. Однако попытки втиснуть реальное поведение Путина в эти шесть отдельных групп часто выглядят сильно натянутыми, поскольку его личностные черты и поведение трудно назвать цельными. Подход Гессен ровно противоположный: она описывает человека, которому не хватает четкой идеологии или приверженности определенным взглядам и ценности которого, хотя и подвергнувшись влиянию советского и кагэбэшного опыта, были в значительной степени сформированы уже в период его нахождения у власти.

Описывая Путина как стратега, который изначально целенаправленно стремился стать президентом, Хилл и Гэдди представляют его человеком, который, «монополизировав информацию на ГКУ [Главное контрольное управление администрации президента]… также приобрел большую власть и рычаги управления. С помощью гибкого поведения он проложил себе путь на вершину российского государства» (стр. 209). Затем он, по мнению авторов, выбрал себе роль так называемого внешнего арбитра для «олигархов», непрерывно дравшихся друг с другом (стр. 207). По мнению Гессен же, Путин никак не «сделавший себя сам» президент. На ее взгляд, он скорее выглядит марионеткой, которую активно продвигал Борис Березовский среди членов «семьи», изначально вопреки собственному желанию Путина. «Семья», пишет Гессен, искала кого-то, кто мог бы гарантировать безопасность Борису Ельцину, но они искали среди людей, не подходивших для этой задачи по определению. И Путин был одним из таких людей. «Серый, обычный человек» Гессен без каких-либо политических навыков, у которого не было ни сформулированного политического видения, ни явных политических амбиций, предстает почти полной противоположностью характеру, описанному Хилл и Гэдди.

По Хилл и Гэдди, правление Путина стало реакцией на Россию 1990-х годов, которую они довольно клишированно описывают: слабая, обанкротившаяся, униженная страна, экономическая политика которой диктуется западными финансовыми институтами. В их книге Путин успешно восстанавливает прежний престиж и суверенитет России с помощью своей сильной идеологии, метафизического восприятия государства как вещи в себе и удачно совпавшего роста нефтяных цен. Они используют три слабо различимые идентичности Путина для объяснения этой составляющей его мышления: государственник (восстановитель сильного государства), человек истории (любитель истории с убежденностью в своей важной миссии в истории России), а также специалист по выживанию (человек с личной историей выживания, которая формирует его тактику сохранения государства). В их книге Путин – стратег, который «направляет, манипулирует и в конечном счете использует эти параллели и концепции для своих целей в процессе ковки и легитимации своей системы управления, “путинизма”» (стр. 76).

 

 

Гессен, наоборот, показывает отсутствие последовательности в политических взглядах Путина. На ее взгляд, Путин тактик, а не стратег. Бывший чиновник среднего звена, он пришел к власти без собственной идеологии, с квазидемократической платформой, сформулированной под влиянием «семьи», и идеями консервативной макроэкономической политики (наняв Андрея Илларионова, известного классического либерального экономиста, своим советником по экономическим вопросам). Позже, однако, его политика существенно изменилась. Гессен показывает, что независимые СМИ и свободные выборы были ликвидированы почти сразу, а «выборы»-2012 (с многочисленными социальными обещаниями) и замедление экономического роста в 2013 году положили конец экономическому консерватизму и знаменовали переход к устранению оставшихся гражданских свобод. По Хилл и Гэдди, «в мае 2012 года Владимир Путин позиционировал себя как современный носитель программы всеобъемлющих реформ для российского государства, существующего с периода империи» (стр. 77). «Всеобъемлющие реформы», однако, на деле свелись к щедрым социальным расходам и суровому преследованию оппозиции, как и предсказывала Гессен.

Экономические взгляды Путина рассматриваются в главе «Рыночник». Это название несколько иронично – авторы отнюдь не считают, что Путин является настоящим идеологом свободного рынка. Скорее Хилл и Гэдди утверждают, что, хотя он и поддерживает свободный рынок на уровне идеологии, Путину не хватает технических навыков и опыта, чтобы создать настоящую, хорошо функционирующую свободную экономическую систему. То, как он понимает рынок, – это когда отдельные влиятельные индивиды («основные пособники», стр. 163) получают всю прибыль, а экономика сводится к «наличию личных связей с регулирующими органами». Они подчеркивают, однако, что Путин исповедует «ортодоксальную версию фискальной политики» (стр. 147). Но это предположение, верное для более раннего Путина, не совпадает с недавними изменениями в экономической политике президента России: увеличение расходов, несбалансированный бюджет, уничтожение бюджетного правила. Несмотря на это, авторы подчеркивают, что Путин улучшил экономику, сделав так, что «новый российский класс капиталистов не пожирает друг друга и российское государство. Он пытался укротить капиталистов, заставив их стать лучше, увеличиться в числе и зарабатывать больше денег на службе России, а не только для себя» (стр. 166). И, таким образом, «Путин не изменил ход приватизационных процессов в России 1990-х годов» (стр. 147).

Гессен, напротив, обращает внимание на довольно своеобразное отношение Путина к материальным благам. С ранних лет (роскошные наручные часы, автомобиль, выигранный его родителями в лотерею, расточительное и небрежное расходование дохода со строительных работ на Крайнем Севере) и в дальнейшей карьере Путин с трудом проводил различие между тем, что принадлежало и не принадлежало ему по праву. Этой особенности, которую Гессен называет плеонексией («ненасытное желание иметь то, что по праву принадлежит другим»), вторят результаты расследования Санкт-Петербургского городского совета 1992 года, возглавленного Мариной Салье: Путин в бытность заместителем мэра города присвоил или помог похитить около $100 млн из городского бюджета. Такой подход гораздо проще объясняет и коррупцию, которая значительно распространилась при Путине, и многочисленные скандалы последнего десятилетия (например, кольцо супербоул, принадлежавшее Роберту Крафту, которое Путин присвоил себе). По Гессен, путинская система фактически привела к повороту приватизационных процессов в России за счет перераспределения основных активов в пользу новой элиты – ближнего бюрократического круга Путина с чекистским прошлым.

Путинская система фактически привела к повороту приватизационных процессов в России за счет перераспределения основных активов в пользу ближнего бюрократического круга Путина с чекистским прошлым

Взгляд Гессен на российского лидера как человека, который, по словам Березовского, «лишен индивидуальности и личных взглядов», вступает в конфликт с главой под названием «Аутсайдер» из книги Хилл и Гэдди. По их мнению, Путин всегда отличался от своего окружения. Однако попытки подкрепить этот образ ссылкой на подростковый пацанский опыт Путина (стр. 129–132) не помогают, так как «пацанское» поведение типично для обычных «крутых» советских подростков. Как раз описание «пацанской» юности, впервые появившееся в биографическом интервью Путина, опубликованном незадолго до президентских выборов в 2000 году, было попыткой пиара привлечь поддержку более широких слоев населения. Хилл и Гэдди согласны, что «пацанский» опыт, как и использование популистского языка, помогли Путину увеличить число сторонников среди поколения мужчин, которым сегодня около 50–60 лет (стр. 138). Но этот аргумент плохо совпадает с предполагаемым образом аутсайдера. Аналогичным образом, вопреки Хилл и Гэдди, Путина вряд ли можно рассматривать в качестве аутсайдера и в КГБ (стр. 116). Хотя, как подчеркивают авторы, Путин не дорос до самой верхушки аппарата КГБ, он все же 16 лет оставался в системе и провел только восемь лет вне ее до своего прихода к власти. Хилл и Гэдди совпадают с Гессен лишь в том, что, полностью пропустив период перестройки и ценности свободы и гражданства, распространившиеся по всей стране в тот период (он провел эти годы, работая на КГБ в Дрездене), Путин должен сильнее переживать разочарование и негодование из-за распада Советского Союза.

В целом, однако, взгляд двух книг на личность Путина отличается поразительным контрастом. Возникает вопрос: чей подход позволяет лучше понять нынешнего президента России? Скорее всего, тот, который отличается лучшей прогнозной силой. Хилл и Гэдди заканчивают книгу на позитивной ноте, с надеждой, что Путин найдет способ либерализовать систему и обеспечить мирный переход к демократии. Гессен, которая настроена гораздо пессимистичнее, считает, что Путин, скорее всего, не сможет противостоять своему естественному стремлению наказать оппозицию и «закрутить гайки» в надежде предотвратить дальнейшие протесты. К сожалению, текущие события (например, преследование оппозиции, запрет на усыновление российских сирот в США и ряд законов, ограничивающих гражданские свободы) настолько точно совпали с предсказаниями Гессен, что сама автор недавно была вынуждена бежать из России. Остается лишь надеяться, что сценарий Хилл и Гэдди также в какой-то момент будет реализован.

Россия под властью Путина

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.