20 лет под властью Путина: хронология

Владимир Путин находится у власти почти 20 лет, и в последнее время эксперты пытаются осмыслить, что принесли России два десятилетия его авторитарного правления. Между тем, любопытные размышления о будущем страны можно найти в недавно вышедшей книге советского диссидента Андрея Амальрика, предсказавшего распад Советского Союза.

Андрей Амальрик в 1976 г. Photo: wikipedia.org.

 

Забытый пророк

Сегодня, почти тридцать лет после распада Советского Союза, историки утратили интерес к работам советских диссидентов, особенно тех, кто не следовал общему идеологическому канону или не согласился с концепцией «конца истории», выдвинутой Фрэнсисом Фукуямой. Одним из таких диссидентов, кого часто обходят вниманием как в России, так и на Западе, был Андрей Амальрик (1938-1980) — публицист и историк, известный своим резонансным эссе «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» (написано в 1969 году). Если бы не трагическая гибель в автокатастрофе в 1980 году, Амальрик вполне мог бы обрести славу пророка своего времени.

Вернуть интерес к наследию историка пытается российское издательство «Новое литературное обозрение», в котором впервые вышло его исследование 1963 года, посвященное истокам российского государства, — «Норманны и Киевская Русь». Изложенные в этой работе идеи послужили когда-то поводом для исключения Амальрика из МГУ. Книга содержит ценные, хоть и мрачные, размышления автора об основах и природе российского государства, предопределивших судьбу не только СССР, но, возможно, и современной России.

 

Истоки России  

Большинство диссидентов полагали, что главная проблема советского режима состояла в приверженности «искусственной» марксистской идеологии, деформировавшей страну и обрекшей ее на ужасные страдания. Такую точку зрения разделял, например, Александр Солженицын. Некоторые западные исследователи (среди них — историк, профессор Гарвардского университета Ричард Пайпс) отмечали, что марксистский утопизм был усилен российской политической традицией, основанной на идее абсолютной власти правителя. Однако никто из них не смог предвидеть крах советского режима, по крайней мере в ближайшей перспективе. Напротив, советское государство представлялось им мощным колоссом, который мог бы просуществовать столетия. Более того, западной советологии 1960-х, 1970-х и начала 1980-х годов было в целом не свойственно критическое отношение к советскому режиму. Большинство западных ученых — так называемых «ревизионистов» — считали Советский Союз примером «низовой» (grassroots) демократии и прогнозировали не столько либерализацию или вестернизацию СССР, сколько «советизацию» Запада. Ряд консервативных исследователей согласились с этими прогнозами и интерпретировали провозглашенный Фукуямой «конец истории» не как триумф демократии, а как симптом тоталитарного окостенения.

Амальрик же проявил исключительную проницательность. Еще в 1960-х годах он предсказал грядущий распад Советского Союза, но также неизбежный закат российского государства и исчезновение русского народа. В книге «Норманны и Киевская Русь» историк представляет Россию прямой наследницей Киевской Руси. Он был убежденным норманистом — считал, что элиты Киевской Руси были по происхождению норманнами (викингами) и именно они основали российское государство. Можно предположить, что в представлении Амальрика Россия должна была следовать по западному пути (его идеалу) — если бы не монгольское вторжение с его наследием в виде тоталитарного монголизма, на который позднее наложились большевистская революция и марксистский утопизм. Однако Амальрик попросту не берет в расчет монголов и большевиков, равно как и других тоталитарных и авторитарных правителей, включая Ивана Грозного и Петра I. Он прямо заявляет, что татары, евреи (единственная косвенная отсылка к большевистской революции) и другие меньшинства сыграли важную роль в русской истории, но не сильно изменили общий облик славянской России.

В «Норманнах и Киевской Руси» Амальрик высказал надежду на то, что зарождающийся средний класс потенциально может либерализировать режим, вернуть Россию на западный путь развития и спасти страну. Однако он слабо верил в возможность подобного мирного преобразования России. Более правдоподобными ему представлялись другие сценарии: милитаризация, военный переворот и укрепление имперской идеологии как единственной силы, способной объединить народные массы и элиты.

Амальрик был также одним из немногих диссидентов (если не единственным), кто указывал на первостепенную роль русского национализма в позднесоветской идеологии. Наиболее вероятной альтернативой брежневской системе он считал милитаристский режим, готовый отбросить марксизм как фиговый листок. Однако даже столь радикальная трансформация едва ли спасла бы Россию: по мнению историка, страна была обречена и в любом случае должна была прекратить свое существование. При этом он считал, что распад страны нельзя связать ни с экономическими проблемами, ни с горьким историческим прошлым — ключевая проблема заключалась в том, что Россия достигла (или почти достигла) конца своего жизненного цикла.

Амальрик полагал, что старость и начавшийся процесс органического разложения ослабили Россию и приблизили ее гибель. В этой части его взгляды перекликались с идеями историка и этнографа Льва Гумилева, утверждавшего, что нации или их конгломераты (суперэтносы) проходят некий жизненный цикл, включающий в себя стадии рождения, зрелости и умирания. Гумилев, впрочем, не видел признаков приближающейся гибели СССР (России). Амальрик же, наблюдавший за состоянием брежневской системы, видел плавное приближение конца, который должен был наступить не столько в результате сознательной либерализации со стороны советского руководства, сколько вследствие дряхления и чахлости страны, предопределивших неминуемое крушение режима и самой России.

Амальрик предвидел, что экономические трудности ведут к массовым волнениям, которые дряхлеющий режим будет не в состоянии подавить. Однако, как и у неославянофилов, у него не было иллюзий в отношении народных масс: освободившись от оков тоталитарного государства, люди начнут вести себя как дикие звери, считал историк. Варварство и хаос нивелируют ценность обретенных свобод. 

 

Угроза коммунистического Китая

Предсказав крах советской системы, Амальрик, однако, спрогнозировал сценарий, не имевший ничего общего с тем, что произошло на самом деле. В период работы над эссе он не видел внутри страны политической силы, способной свергнуть режим, и не мог предположить, что генеральный секретарь уничтожит его изнутри. Историк считал, что — если не брать во внимание возможность масштабного народного бунта — развал системы и всей страны произойдет под влиянием внешних сил. При этом он довольно скептически оценивал способность Запада оказать давление и противостоять СССР. Более вероятным и опасным источником угрозы для страны он считал Китай, молодое революционное государство, полное кипучей жизненной энергии, или «пассионарности», как ее определил бы Лев Гумилев.

По мнению Амальрика, китайское («варварское») вторжение произошло бы одновременно с восстанием советского народа или сразу после него. В отличие от Солженицына он не был очарован русским народом, чей бунт в случае успеха не сильно бы отличался от нашествия китайцев. В этом случае, полагал он, варварские действия русских и китайцев дополняли бы друг друга. 

Во время революции в России именно русский народ представлялся необузданными варварами, которые рано или поздно уничтожат Запад с его капиталистическим порядком. Эта идея прослеживается в таких посвященных революции произведениях литературы, как «Грядущие гунны» Валерия Брюсова, «Атилла» Евгения Замятина, «Скифы» Александра Блока. При этом во всех них проводится мысль о том, что старый порядок должен быть уничтожен, чтобы уступить место новому совершенному гармоничному обществу — обществу, которое оказалось бы вынесено за рамки мировой истории и стало бы подлинным «концом истории» [по Фукуяме].  

Однако в представлении Амальрика Россию ждало гораздо более мрачное будущее. Он сравнивал СССР и даже Запад с поздней Римской империей, указывал на иллюзии римских интеллектуалов по поводу того, что их будущее принесет экономический, технологический и социальный прогресс. Вторжение варваров показало, что они ошибались: империя пала, а вместе с ней исчезли и все ее достижения. При этом вовсе не варвары разрушили Римскую империю — они лишь покончили с находившимся при смерти государством. Их вторжение нанесло империи смертельный, но милосердный удар.  

 

Умирающая империя

Какое отношение взгляды Амальрика имеют к сегодняшней России? Историк отмечал, что, подобно Римской империи, российское/советское государство пришло к своему естественному концу. Экстраполяция его теории на реалии режима Путина дает возможность для определенной интерпретации действующей системы и ее будущего. 

Идеологи этой системы, такие как Владислав Сурков, утверждают, что режим Путина — своеобразная российская версия «конца истории» Фукуямы. Возможно, Сурков прав: действующий режим мог бы сохраниться после ухода Путина, при условии что тот подготовит мягкий транзит власти своему преемнику и в России не произойдет серьезных массовых волнений. 

Вопрос в том, какая альтернатива ожидает Россию в случае провала плана Путина. Подъем национал-большевизма в его радикальной форме едва ли возможен, поскольку это повлечет за собой конфликт с большинством постсоветских государств. Слабо верится и в тоталитарную трансформацию [системы]: ей воспротивятся и массы, и элиты. Демократические преобразования также маловероятны, учитывая, что большинство россиян, в том числе представители формирующегося среднего класса, скептически относятся к «низовой» демократии, особенно в российских реалиях. Вообще, одно из давних заблуждений американских политологов состоит в том, что рост среднего класса всегда ведет к [становлению и развитию] демократии. Как показал пример не только Китая, но и европейских стран в XX веке, так бывает далеко не всегда. Диктаторов в Италии и Германии привел к власти именно средний класс, — по крайней мере, он сыграл в этом значительную роль.

Представляется, что наиболее правдоподобный сценарий развития ситуации в России предполагает ее дальнейшую дезинтеграцию. Власть в России напрямую связана с собственностью и капиталом, и местные элиты завидуют власти и благосостоянию московской элиты. Если представится такая возможность, они предпочтут трансформировать Россию в новую версию «Священной Римской империи германской нации», где реальная власть и богатства окажутся в руках местных баронов, а не чиновников из центра.

Продолжая логику Амальрика, можно также предположить, что, будучи аморфным политическим образованием, Россия будет все больше испытывать экономическое и демографическое давление со стороны Китая, Средней Азии и в некоторой степени Европы. При таких обстоятельствах вполне вероятно, что Россия (или даже несколько «Россий») исчезнет навсегда, а русский народ ассимилируется с народами-завоевателями, как это произошло со многими нациями в прошлом. 

 

Источники:

  1. Андрей Амальрик. Норманны и Киевская Русь. Москва: «НЛО», 2018 г.
  2. Андрей Амальрик. Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? Амстердам: «Фонд имени Герцена», 1970 г.

 

* Дмитрий Шляпентох — доцент Индианского университета в Саут-Бенде.

 

Россия под властью Путина

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.