20 лет под властью Путина: хронология

Отравление Алексея Навального вызвало острые политические дебаты на Западе о том, какие меры необходимо принять против России. В центре дискуссии – вопрос об остановке газопроводного проекта «Северный поток-2», против которого давно выступают многие критики Кремля. Однако есть основания считать, что подобные санкции не возымеют желаемого эффекта на политику Москвы, в то время как реальную цену за них заплатят обычные россияне.

 

Август 2019 г.: строительство приемного терминала «Северного потока-2» возле прибрежного города Лубмин на северо-востоке Германии. Фото: Пол Лэнгрок (Nord Stream 2)

 

Недавнее покушение на Алексея Навального и последовавший вал обвинений в адрес Кремля в очередном применении химического оружия несомненно требуют решительного ответа со стороны западного мира, который пока довольно вяло реагирует на события в России и протесты в Белоруссии. Поскольку благодаря усилиям Германии Навальный был вывезен на лечение за границу и именно немецкие специалисты сыграли основную роль в обнаружении в организме оппозиционера отравляющих веществ (подозрения в использовании вещества из группы «Новичок» представляются вполне основательными), неудивительно, что именно от Берлина сейчас ждут самых радикальных шагов в отношении Москвы. Одной из наиболее вероятных мер считается отказ Германии от достройки газопровода «Северный поток-2» – амбициозного совместного проекта «Газпрома», немецких Wintershall и Uniper, а также Royal Dutch Shell (Британия-Голландия), Engie (Франция) и OMV (Австрия). Обсуждать судьбу эпохальной стройки, приостановленной в декабре 2019 года под влиянием санкций США, руководители стран ЕС собираются на этой неделе в Брюсселе.

Сегодня в России любой, кто находится в оппозиции режиму Владимира Путина, готов присоединиться к призыву заблокировать строительство новой газовой трубы, а некоторые независимые эксперты считают его «окончательно похороненным». Я неоднократно выражал скепсис по поводу таких радикальных мер, имея на то серьезные основания. Международная пресса обсуждает несколько вариантов легальной остановки строительства «Северного потока-2» – от односторонних действий Германии до акций со стороны Европейской комиссии и дополнительных санкций США. Сама возможность положить конец проекту не вызывает у меня сомнений. И я совершенно согласен с теми, кто утверждает, что эффект от отмены «Северного потока-2» для экономики Германии в целом будет минимальным и что проблемы насыщения европейского рынка газом в условиях существенного сокращения спроса в этом и следующем году вообще не существует. Не возникнет сложностей и у «Газпрома» при выполнении контрактных обязательств по поставкам газа по давно функционирующим газопроводам. Однако я вовсе не уверен в том, что отказ от «Северного потока-2» возымеет нужное воздействие на Кремль, на которое рассчитывают сторонники этой идеи.

Начну с самого очевидного обстоятельства. Утверждается, что запрет на достройку «Северного потока-2» сделает Европу более независимым от российского газа. Это, увы, неправда. Поставки российского газа в ЕС в 2010-2018 годах были относительно стабильны, и доля России в европейском газовом импорте составляла 33-38%. Однако в последнее время поставки сокращаются: во втором квартале 2020 года доля «Газпрома» упала до 27,8% – двадцатилетнего минимума. Отсутствие нового газопровода к газовой зависимости Европы от России не имеет никакого отношения, а отказ от «Северного потока-2» будет лишь означать, что Украина останется транзитером российского газа на долгие годы, что финансово поможет жертве кремлевской агрессии. Более того, в дебатах о зависимости Европы от российского газа никогда не упоминается и другая сторона вопроса: в 2019 году доля российского газа в европейском потреблении составила 31,2%, а доля ЕС в российском экспорте – 77,5%. К концу текущего года ситуация станет еще более драматической для Москвы, так как с января закупки российского газа Турцией упали более чем в девять раз, а Китай выбирает не более 10% мощности газопровода «Сила Сибири». Иначе говоря, с точки зрения импорта газа, «Северный поток-2» не ведет к росту газовой зависимости ЕС от России, наоборот – в этом вопросе Россия все больше зависит в от Европы, что западные политики могли бы использовать при определении политического курса, но не делают этого.

В дебатах о зависимости Европы от российского газа никогда не упоминается и другая сторона вопроса: в 2019 году доля российского газа в европейском потреблении составила 31,2%, а доля ЕС в российском экспорте – 77,5% 

Не менее важно и иное обстоятельство. Чтобы быть эффективными, санкции должны наносить удар по тем, чьи решения стали их причиной. Остановка «Северного потока-2» приведет к двум основным последствиям. Во-первых, потерпят убытки «Газпром» и европейские компании. С 2018 года акции проектной компании NordStream 2 AG, созданной для строительства газопровода, находятся в залоге у профинансировавших его европейских корпораций, так что в случае заморозки стройки они окажутся собственниками находящегося на дне Балтийского моря высококачественного металлолома. Но если исходить из того, что за попыткой убийства Навального стоят Путин и его ближайшие друзья, то странно наказывать «Газпром», в то время как его подрядчики, компании «Стройгазмонтаж» Аркадия Ротенберга и «Стройтранснефтегаз» Геннадия Тимченко, уже давно озолотились на строительстве «Северного потока-2», чья стоимость только на территории России оценивается в $31 млрд, а по завершении основных строительных работ (но до введения санкций США против газопроводного проекта) обе они были выкуплены «Газпромом». Замечу: в случае отказа от достройки газопровода эти или подобные им фирмы заработают еще несколько миллиардов долларов на его демонтаже.

Во-вторых, «распиленные» путинскими приспешниками миллиарды будут возмещены «Газпромом» за счет повышения цен на газ для российских потребителей: с 1 августа 2020 года тарифы на газ для личных нужд граждан уже увеличились на 3-5%. Поэтому результатом закрытия «Северного потока-2» станет удар по благосостоянию большинства россиян при полном списании в убыток всех разворованных на строительстве денег, что для наиболее отъявленных коррупционеров в Москве станет неожиданным подарком.

Наконец, нельзя не заметить, что вся история с «борьбой с российским империализмом» выглядит несколько странно, учитывая интересы США на мировом газовом рынке. В 2016-2019 годах экспорт сжиженного природного газа (СПГ) из США и Европу вырос без малого в 75 раз, и, хотя он покрывает всего 4% общеевропейского импорта, совершенно очевидно, что американцы смотрят на европейский рынок как на крайне перспективный. Еще до появления «фактора Навального» Вашингтон оказывал жесткое давление на Германию с целью прекратить строительство даже несмотря на то, что такая политика вызывала в Берлине заметное недовольство. После того, как введенные Вашингтоном санкции заставили европейские компании выйти из «Северного потока-2», Германия начала по сути «сепаратные переговоры» с США, предложив им построить за государственный счет первые в стране регазификационные терминалы, то есть фактически признав, что речь идет о торге по сугубо экономическому вопросу. На этом фоне сложно отделаться от впечатления, что политическая риторика о закрытии «Северного потока-2» для наказания России выглядит искусственно и скорее дискредитирует западных политиков, нежели говорит об их борьбе за демократию и права человека.

Подытоживая эту часть рассуждений, повторю: отказ от достройки «Северного потока-2» будет, во-первых, означать переход Запада к «несимметричным» санкциям против неопределенно широкого круга лиц в российской политике, но не наказание причастных к химической атаке на Навального. Во-вторых, такие санкции ударит прежде всего по простым россиянам, которые в итоге оплатят убытки «Газпрома» из собственного кармана. И в-третьих, это даст Москве дополнительные аргументы в пользу «экономического разворота» в сторону Китая, тем самым снизив зависимость не Европы от России, а России от Европы.

Кроме того, вокруг закрытия «Северного потока-2» существует и ряд политических и юридических проблем. Ранее Европейский Союз уже применял санкции к российским компаниям, непосредственно не связанным с «виновными» в том или ином политическом демарше лицами. Таковыми можно считать меры в отношении российских банков после аннексии Крыма. Однако тогда речь шла об ограничении доступа к западному финансированию, но не о существенном нарушении их деятельности. Санкции, связанные с замораживанием или отъемом собственности, формально вводились в отношении, например, компании «Алмаз-Антей», хотя о реальном блокировании ее активов в европейской юрисдикции ничего не известно. Не стоит забывать, что ранее ЕС последовательно выступал за сохранение в силе любых соглашений, заключенных до введения санкций. Напомню, что в случае «Северного потока-2» все разрешения на строительство были давно выданы, а сама постройка трубы – практически закончена. Наконец, для общеевропейских санкций необходим консенсус всех стран-членов Союза, достичь которого даже в нынешних условиях проблематично, учитывая довольно тесные отношения некоторых из них с Россией.

Канцлер Германии Ангела Меркель находится под серьезным давлением со стороны США, принуждающих Европу отказаться от «Северного потока-2». 21 сентября 2020 г. госсекретарь США Майкл Помпео в интервью немецкой газете Bild заявил, что проект представляет опасность для Европы, делая ее более зависимой от российского газа и подставляя под удар Украину. «Мы строим коалицию, чтобы предотвратить это», – добавил он. По оценке немецких экспертов, по состоянию на данный момент проект все же вряд ли будет заморожен, особенно учитывая, что он завершен на 94%. Фото: kremlin.ru

 

Учитывая все сказанное выше, я полагаю, что западным политикам скорее стоило бы рассмотреть другие варианты ответов на последние действия Кремля.

Если начать с нефтегазовой сферы, то разумнее было бы, не создавая преград конкретно «Северному потоку-2», жестко настаивать на применении к нему норм Третьего энергопакета ЕС и в целом заставлять Россию отказаться от ограничения конкуренции в энергетическом секторе. Например, объявить о планомерном сокращении импорта трубопроводного газа из России на 15-20% в год до тех пор, пока Москва не отменит монопольного права «Газпрома» на поставки сырья за рубеж. Эта мера могла бы реально, а не фиктивно, сократить зависимость ЕС от единственного поставщика газа с востока.

Далее, европейцы могли бы форсировать строительство газопроводов с севера на юг континента в его восточной части для облегчения поставок СПГ из терминалов на Средиземном и Балтийском морях в страны, расположенные в глубине континента и ныне полностью зависящие от российского газа. Было бы также разумно стимулировать строительство регазификационных терминалов в Украине, так как сейчас ее «независимость» от российского газа выглядит иллюзорной: ведь поставляемый через Словакию реверсным маршрутом газ имеет не американское и не катарское, а именно российское происхождение. В целом, Европе стоило бы полностью переходить на спотовые сделки по газу и не менять политизированную зависимость от России на столь же политизированную зависимость от Америки, а открывать свой рынок для поставщиков из любого региона, которые предложат лучшую цену.

В 2016-2019 годах экспорт сжиженного природного газа (СПГ) из США и Европу вырос без малого в 75 раз, и, хотя он покрывает всего 4% общеевропейского импорта, совершенно очевидно, что американцы смотрят на европейский рынок как на крайне перспективный

Если же задумываться о более радикальном ответе на действия Кремля, то очевидным выглядит необходимость отказаться от риторики о «нужности» России для решения глобальных проблем. Москва не способна решить ни одну из проблем, которые сегодня беспокоят Европу и Америку, включая даже те, что она создала сама – например, в Украине или Сирии. Исключать Владимира Путина, Сергея Лаврова и других высших чиновников из числа подсанкционных лиц, организовывать встречи с главой СКР Александром Бортниковым в Вашингтоне «ради укрепления безопасности» – все это по сути «обнуляет» санкционный режим. Учитывая политические убийства и покушения на убийства, предпринимаемые Кремлем как в собственной стране, так и за ее пределами, следует внести ГРУ, ФСБ и иные силовые органы России в список террористических организаций и прекратить с ними всякое сотрудничество. Желательно также начать планомерное выдавливание из западных стран российского капитала, публикацию всех известных фактов приобретения российскими чиновниками крупных активов и недвижимости на Западе, исключить любые возможности коррумпирования россиянами западных политиков, ввести тотальный запрет на деятельность в западных странах прокремлевских СМИ. 

На мой взгляд, на каждый вызов со стороны Кремля у Запада должен находиться адекватный и симметричный ответ. Если в Вашингтоне принимают Акт Магнитского, указывающий на вопиющие случаи коррумпированности российской судебной системы и нарушений прав человека, это означает что любые выносимые в России судебные вердикты не могут считаться на Западе основанием для юридических действий. Если есть основания полагать, что кибератаки на западные институты производятся с участием официальных лиц в России, нужно наносить ответные удары в виде, например, отзыва SSL-сертификатов у ассоциированных с этими людьми бизнесов (если бы такая мера была предпринята в отношении банка «Россия», она полностью уничтожила бы его бизнес по процессингу любых кредитных карт). Но пытаться отвечать на отравление Навального мерами, которые накажут в итоге только миллионы россиян, из чьих карманов будут оплачены убытки «Газпрома», я не считаю ни правильным, ни эффективным.

 

* Владислав Иноземцев – доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества.

 

Россия под властью Путина

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.