20 лет под властью Путина: хронология

11 января 1994 года начала работу Государственная дума Федерального собрания РФ – первый с 1917 года российский парламент, избранный на многопартийных выборах. 14 января председателем Думы был избран выдвинутый левыми фракциями Иван Рыбкин, возглавлявший палату в течение всего созыва. К юбилею российского парламента бывший спикер поделился с экспертом ИСР Ольгой Хвостуновой воспоминаниями о работе первой Думы и своим взглядом на сегодняшнее состояние парламентаризма в России.

 

 

Ольга Хвостунова (О.Х.): Государственной думе РФ всего 20 лет, но за это время она претерпела немало существенных изменений. Какие, на Ваш взгляд, основные различия между первой Думой и нынешней?

Иван Рыбкин (И.Р.): Первая Государственная дума Российской Федерации была избрана одновременно с голосованием по Конституции после событий 3–4 октября 1993 года. Избирательная кампания тогда была скоротечной, но при этом достаточно свободной. В результате в Госдуму прошли восемь избирательных объединений. Затем почти сразу сформировались пять депутатских групп, куда вошли депутаты-одномандатники. Напомню, что тогда в Госдуму избирались 225 человек по партийному списку и 225 – по одномандатным округам. Первое место по партийным спискам тогда набрала ЛДПР, но с учетом одномандатников крупнейшую фракцию в Думе сформировал блок «Выбор России» Егора Гайдара. На втором месте оказались аграрии, затем ЛДПР и потом коммунисты. Иными словами, представительская функция Думы тогда была реализована в полной мере – парламент определялся волей избирателей. В этом состоит первое важное отличие от сегодняшнего дня.

О.Х.: Эксперты отмечают, что контролирующая роль нынешней Госдумы сведена практически к нулю. Отличалась ли в этом отношении Дума 1994-1996 годов?

И.Р.: Да, у нас было больше контроля. Например, нашей прерогативой было представление кандидатуры председателя Счетной палаты – главного контрольного органа государства. Госдума шестого созыва уступила право определять председателя Счетной палаты президенту. Кроме того, председателя Конституционного суда тоже теперь представляет президент. В свое время мы отдавали право выбора самим судьям. Мы считали, что в Конституционном суде собираются самые талантливые наши правоведы, которые могут сами решить, кто станет их лидером. Что касается других контрольных функций, наша Госдума их также выполняла достаточно четко: например, мы регулярно приглашали премьер-министра и министров на правительственный час.

«Дума первого созыва приняла две трети законов, по которым живет современная Россия»

О.Х.: А есть ли различия с точки зрения законотворческой функции?

И.Р.: Нам в наследство досталась часть законопроектов и предложений от Верховного совета России. Многие из них мы не могли использовать, потому что они противоречили новой Конституции 1993 года. Однако за два года нашей работы группа юристов и прежде всего Институт законодательства и сравнительного правоведения наработали достаточно большой портфель новых законодательных инициатив. В итоге Дума первого созыва приняла две трети законов, по которым живет современная Россия. Остальные Думы добрали оставшуюся треть законов, плюс дополнения, изменения и тому подобное. Кроме того, Дума первого созыва приняла вторую, так называемую экономическую Конституцию России – Гражданский кодекс, причем и первую и вторую его части, что составляет почти 90% всего текста.

О.Х.: Многие эксперты указывают на то, что производительность первой Госдумы была обусловлена тем, что после принятия новой Конституции правовое поле России было крайне фрагментированным. Тот факт, что вам пришлось работать в сжатые сроки, повлиял на качество работы?

И.Р.: Мы действительно работали быстро, но это не значит плохо. Мы опирались на серьезную поддержку и ведущих правоведов, и самих депутатов, среди которых 43% имели ученые степени и звания, необходимые для законотворчества, – в области экономики, политологии, социологии и прежде всего юриспруденции. Наши диссертации были настоящими, не поддельными, как у многих нынешних депутатов. Мы их защищали в те годы, когда получить ученую степень было не так просто. Многие депутаты могли сами написать законопроект от начала до конца, не прибегая к помощи своих советников.

 

Председатель Государственной думы РФ Иван Рыбкин в своем рабочем кабинете. Москва. 1994

 

О.Х.: Одним из первых решений Госдумы стала амнистия для участников событий августа 1991-го и октября 1993 года, которая вызвала противоречивую реакцию как в самой Думе, так и в правительстве. Сыграл ли роль тот фактор, что в те годы парламент все-таки был «местом для дискуссий»?

И.Р.: Когда мы принимали это решение, мнения разделились – президент был против. И не только президент, но и, например, лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Но мы тогда действовали без оглядки на единый центр принятия решений. Законопроект приняли, и к вечеру того дня все сидельцы оказались на свободе. Многие из них уехали, и все клятвенно заверяли, что никогда больше в политику не придут. Но Борис Николаевич мне тогда сказал, что именно нам, парламенту, эти люди будут впоследствии мешать. Я предполагал, конечно, что подобное может произойти, но не в такой мере. Многие из этих сидельцев и участников известных событий в итоге пришли в Думу второго созыва и составили блок «левопатриотических» сил. И Думе потребовался другой председатель. (17 января 1996 года председателем Госдумы был избран коммунист Геннадий Селезнев, получивший 231 голос против 150 голосов у Ивана Рыбкина – прим. ред.) Что касается дискуссий, хочу сказать, что у нас дискуссии бывали порой весьма горячими, даже иногда доходили до потасовок. А вот сейчас уже десять лет Дума не является местом для дискуссий.

О.Х.: Госдуму РФ первого созыва иногда называют «пятой Думой», подчеркивая ее преемственность с дореволюционными парламентами. Насколько подобные сравнения правомерны?

И.Р.: Вполне правомерны. Еще в своих предвыборных речах многие будущие лидеры фракций первой Госдумы РФ ссылались на дореволюционный опыт Думы. А когда мы пришли в Думу, эти традиции продолжали чтить, поминали добрым словом председателей первых российских Дум: Муромцева, Головина, Хомякова, Гучкова, Родзянко. Более того, мы использовали опыт дооктябрьских парламентов при структурировании современной Думы. Например, название совещательного органа Думы – Совет фракций, в который вошли руководители фракций, председатель и его заместители, – мы взяли из дореволюционного опыта. Также мы выпустили книгу под названием «Пятая российская Государственная дума», подчеркивавшим связь времен, куда вошли фотопортреты всех депутатов и их краткие биографии. Однако вторая Госдума РФ эту традицию не поддержала.

«Нужны свободные выборы, не стесняемые административным произволом и фальсификациями. Тогда будет восстановлена представительская функция парламента и законотворчество улучшится»

О.Х.: Возможно ли восстановить традиции парламентаризма в России?

И.Р.: Худо-бедно парламентаризм в России пока существует, но все больше своих функций он уступает президенту. Бывший советник президента Ельцина Михаил Краснов, например, насчитал более 500 таких «отщипываний» от полномочий парламента и судебной власти в пользу президента. Два самых крупных я уже упомянул – представления кандидатур председателей Счетной палаты и Конституционного суда. Все эти «отщипывания» умаляют роль российского парламента и в целом попахивают соглашательством. Эти «отщипывания» в итоге ведут к передаче власти, ответственности, полномочий одному человеку – президенту России. Причем согласно существующей Конституции у него и так суперполномочия. Все эти «отщипывания» захламляют работу президента. Думаю, что он ими даже не успевает пользоваться. И в целом все «отщипывания» усложняют и без того непростое ручное управление страной и ни к чему хорошему привести не могут.

О.Х.: В чем, на Ваш взгляд, ключевая угроза отсутствия парламентаризма в стране?

И.Р.: В свое время общим местом были рассуждения о том, что таким громадным государством, как Россия, из одного центра невозможно управлять – нужно отдавать больше полномочий регионам. Более того, нужно, чтобы в парламенте работали люди, которые представляют реальные интересы различных регионов России. Для этого нужны свободные выборы, не стесняемые административным произволом и фальсификациями. Тогда в Думе появятся не три-четыре, а пять, семь или даже десять фракций. Тогда будет восстановлена представительская функция парламента, а в итоге и законотворчество улучшится, потому что оно будет отражать насущные заботы и нужды страны. Кроме того, должен быть расширен парламентский контроль за действиями властей в разных сферах, включая внутреннюю и внешнюю политику. В противном случае, как это ни печально констатировать, отсутствие парламентаризма приведет к сосредоточению власти в руках узкой группы лиц и в итоге к повторению того, что произошло в 1991 году, когда не стало большой страны под названием СССР.

 

Председатель Государственной думы РФ Иван Рыбкин (слева) с президентом США Биллом Клинтоном во время визита думской делегации в Вашингтон. Март 1994

 

О.Х.: Вы упомянули о роли парламента в формировании внешней политики. Будучи председателем Госдумы, вы встречались с коллегами из США; насколько успешными были эти встречи и как они влияли на российско-американские отношения?

И.Р.: У нас было два официальных визита в США. Первый раз это был стандартный визит парламентской делегации, а второй – визит уже председателей ключевых парламентских комитетов. Всякий раз нас встречали дружелюбно. Мы проводили встречи и в Сенате, и в Палате представителей Конгресса США, подробно беседовали по всей проблематике двусторонних отношений. Председатели комитетов встречались со своими американскими коллегами и вели уже более предметные разговоры по интересующим вопросам сотрудничества. Я выступал и в Союзе губернаторов, и в Союзе мэров городов США, и в Фонде российско-американских отношений. Разговоры всегда заканчивались конкретными договоренностями. В то время помощь США нам была крайне необходима. Например, помощь той же комиссии Нанна-Лугара, которая, в частности, помогала нам утилизировать отслужившее ядерное оружие и военное оборудование. Не только в США, но и в странах Европы нас всегда ожидал радушный прием, открытые разговоры по нашим проблемам. И очень часто мы находили поддержку нашим устремлениям.

О.Х.: Как вы оцениваете нынешнее охлаждение в отношениях России с западными странами?

И.Р.: Нынешние тенденции мне решительно не нравятся. Сейчас мы все чаще и чаще соскальзываем в прокрустово ложе советских подходов. Когда мне сегодня говорят, что во время наших визитов в США мы находились в унизительном, подчиненном положении, я всегда твердо отвечаю, что это неправда. Думаю, меня поддержат мои коллеги, которые вместе со мной принимали участие в этих встречах и представляли весь спектр политических сил Госдумы РФ – от коммунистов до гайдаровцев, от жириновцев до травкинцев. Поэтому я думаю, что и с США, и с нашими европейскими партнерами мы должны находить общий язык, отстаивая, естественно, национальные интересы России. Так поступают все нормальные страны.

Россия под властью Путина

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.