В конце августа президенты Украины и России, Петр Порошенко и Владимир Путин, встретились на саммите в Минске. Дональд Дженсен, эксперт Центра трансатлантических исследований, размышляет над вопросами, оставшимися без ответа во время мирных переговоров.

 

Президенты России, Беларуси и Украины (слева направо): Владимир Путин, Александр Лукашенко и Петр Порошенко готовятся к мирным переговорам в Минске 26 августа 2014 года. Фото: AP

 

Лидеры двух стран встретились лицом к лицу впервые с начала конфликта. Поводом для переговоров стала активизация боев на востоке Украины и нарастающая угроза гуманитарного кризиса. Переговоры, в которых также принимали участие чиновники Евросоюза, в основном выступающие на стороне Украины, проходили в рамках саммита Таможенного союза.

Несмотря на расхождения сторон – президент Путин настаивал на прекращении огня, тогда как Киев выражал желание продолжать антитеррористическую операцию, – 5 сентября на встрече контактной группы, в которую также входили экс-президент Украины Леонид Кучма и лидеры сепаратистов (главы Донецкой и Луганской народных республик Александр Захарченко и Игорь Плотницкий), была достигнута договоренность о прекращении огня. Правда, это условие продержалось один день.

Это неудивительно. Сразу после переговоров лидеры сепаратистов заявили, что перемирие не меняет их планов по выходу ДНР и ЛНР из состава Украины. В свою очередь Андрей Билецкий, командир ультраправого украинского батальона «Азов», отметил в интервью британскому изданию The Guardian: «О каком прекращении огня может идти речь, когда враг на нашей земле?». Поэтому поступившая 6 сентября информация о возобновлении боев под Мариуполем и Луганском ни для кого не стала неожиданностью. Слишком много проблем осталось нерешенным.

Незадолго до переговоров, 23 августа, в Киев с официальным визитом прибыла канцлер Германии Ангела Меркель, открыто поддержавшая Украину в ее противостоянии с Россией. Меркель пообещала официальному Киеву кредит в размере 500 млн евро на восстановление инфраструктуры и еще 25 млн евро на помощь беженцам. В это же время Кремль объявил о намерении Путина участвовать в саммите Таможенного союза в Минске. Комментируя сложившуюся ситуацию, президент Белоруссии Александр Лукашенко заметил, что «никто не мог и подумать, что среди самых близких и родных народов может возникнуть такая каша».

Ситуация перед переговорами обострилась также после истории с гуманитарным конвоем из России, прибывшим в раздираемый войной Луганск. Гуманитарный конвой пересек границу Украины, не получив окончательного разрешения Киева и без сопровождения представителей Международного комитета Красного Креста. Данный инцидент привел к резкой эскалации напряженности. Украинские власти назвали прибытие конвоя «прямым вторжением», но Москва полностью отрицала подобные обвинения. Однако, судя по сообщениям НАТО, в последнее время российские войска обстреливали украинские подразделения непосредственно с территории Украины, поэтому США потребовали от России немедленно вывести всю военную технику. Вывод гуманитарного конвоя начался на следующий день.

Тактический прием Кремля с конвоем преследовал ряд целей. Во-первых, нападение украинских военных на конвой могло послужить поводом для расширения российского военного присутствия на востоке Украины. Во-вторых, беспрепятственное пересечение конвоем украинской границы продемонстрировало Киеву, что он не так независим, как хотелось бы думать украинским политикам. В-третьих, сам факт отправки гуманитарного конвоя на Украину сигнализировал российской общественности, активно поддерживающей сепаратистов, что Путин готов прийти на помощь повстанческим силам. И наконец, последовавшее прекращение огня дало возможность сепаратистам перевести дух. Также следует отметить, что сразу после вывода конвоя представители спецслужб Украины заявили, что грузовики вернулись в Россию, нагруженные боеприпасами для стрелкового оружия украинского производства и оборудованием, используемым для производства новейших радиолокационных станций. Согласно украинской версии, Россия не хотела бы, чтобы подобное оружие оказалось в руках противника.

Военные успехи, которых Киев добился начиная с мая этого года, стали сюрпризом как для Кремля, так и для сторонников Путина на Западе, разделяющих мнение российского президента о том, что Украина – это искусственное государство. После долгой дезориентации, вызванной аннексией Крыма, вторжением российских войск, вмешательством России в деятельность украинских правоохранительных органов и органов безопасности, новая власть в Киеве сумела пополнить личный состав вооруженных сил Украины, провести реорганизацию военных учений и тренировок и восстановить эффективное управление войсками. И, скорее всего, именно этим, а не введением очередных санкций Запада обусловлена последняя эскалация кризиса на Украине.

Одним из ключевых факторов, переломивших ситуацию в пользу Украины, стало формирование частной армии, финансируемой и снабжаемой бизнесменом Игорем Коломойским, которого многие эксперты рассматривают как потенциального соперника президента Порошенко. Решительный настрой украинского правительства подкреплялся активностью гражданского общества, духом национального единства и относительно успешной, хотя часто и беспорядочной консолидацией постреволюционного правительства. Все эти факторы свидетельствуют о том, что, несмотря на тесные культурные, исторические, языковые и семейные связи с Россией, Украина все же обладает собственной государственностью.

Стратегическая цель России в отношении Украины остается прежней: подчинение страны через контроль над ее внешней, внутренней и экономической политикой

В этом конфликте Украина многое поставила на карту: выживание в качестве независимого государства, сохранение политических и экономических механизмов и даже собственной идентичности. Несмотря на публичные призывы к мирным переговорам, некоторые украинские политики, казалось, настороженно воспринимали идею перемирия, опасаясь, что благодаря прекращению огня сепаратистам удастся укрепиться на подконтрольных им территориях. Многие также опасались, что поспешная сделка с Кремлем может привести к переходу востока Украины под контроль России. Поэтому Киев настаивал на том, чтобы сепаратисты сложили оружие до начала переговоров. Это требование не было и не могло быть выполнено, поскольку российская сторона в принципе не признает, что поддерживает повстанцев, несмотря на имеющиеся доказательства обратного.

Для понимания позиции Украины необходимо также учитывать внутриполитические факторы. Так, на предстоящих этой осенью выборах в Верховную раду Петр Порошенко рассчитывает использовать успехи военной кампании для формирования пропрезидентского большинства. Ему также необходимо консолидировать администрацию, особенно в свете того, что ряд других опытных политиков, в том числе Игорь Коломойский, могут бросить ему политический вызов.

Не стоит также забывать, что война – тяжелое бремя для и без того ослабленной экономики Украины. Неудовлетворенность ходом реформ вынудила министра экономического развития и торговли Украины Павла Шеремета недавно уйти в отставку. Международный валютный фонд, скорее всего, выделит украинскому правительству дополнительные кредиты на покрытие дефицита госбюджета. В апреле этого года МВФ уже одобрил Украине государственный заем в размере $17 млрд.

Пока же шансы на победу над сепаратистами у Киева тают. Перед саммитом в Минске стало известно, что количество жертв среди гражданского населения на Украине растет, что является прямым следствием применения устаревшей боевой техники и плохой координации между различными видами войск в ходе совместных операций украинской армии. Сепаратисты при этом готовы жертвовать гражданским населением для достижения своих целей. Если конфликт затянется и количество жертв продолжит расти, это может привести к негативным последствиям внутри страны. Пока неясно, достаточно ли у Киева сил, чтобы довести боевые действия до победного конца. Но очевидно, что Россия может увеличить военную помощь сепаратистам, предотвратив их поражение, и продолжать поддерживать повстанческое движение достаточно длительное время.

Стратегическая цель России в отношении Украины остается прежней: подчинение страны через контроль над ее внешней, внутренней и экономической политикой. Нестабильность на востоке Украины – ключевой фактор влияния на Киев. Переговоры, повстанческое движение, газовые поставки – все эти инструменты влияния Путин продолжит использовать в долгосрочной перспективе.

Стоит также заметить, что события на Украине отражаются и на российской внутренней политике. Кремль использует украинский кризис для укрепления власти Путина. Развязав националистическую истерию внутри страны, российский президент уже не может позволить себе поражения. Поэтому ставки России в данном конфликте также высоки.

В целом решение украинского конфликта осложняется непоследовательной, лишенной чувства реальности политикой Москвы. Просчеты Кремля подпитывали кризис с самого его начала. Российские власти недооценили силу протеста Майдана и устойчивость правительства Порошенко, неверно оценили проблемы, вызванные аннексией Крыма, и переоценили уровень поддержки сепаратистов на юге и юго-западе Украины. Как отмечает политолог Владимир Фролов, процесс выработки политических решений в Кремле не выдерживает давления единоличного правления Путина. То, что многие воспринимают как смелость и напористость российского президента, очень часто всего лишь побочные продукты его импровизаций и спонтанных решений в отсутствие каких-либо сдерживающих факторов. Однако у любой агрессии есть предел. Лживость и цинизм, с которыми Кремль управляет страной, сильно подорвали авторитет российской дипломатии. Участники переговоров вряд ли поверили гарантиям Москвы, под предлогом отправки гуманитарной помощи направившей на Украину конвой для поддержки мародерствующих сепаратистских сил, устраивавшей провокации и публично призывавшей к борьбе с «фашизмом» в Киеве.

Основания полагать, что и Москва, и Киев ищут дипломатические пути решения кризиса, есть, однако компромисс между сторонами сегодня маловероятен. Кремль рассчитывает, что в условиях перманентного кризиса Киев рано или поздно будет вынужден принять условия Москвы. При этом конечной целью российских властей является полная капитуляция Киева и превращение Украины в недееспособное государство. Кремль, видимо, до сих пор считает, что этого можно добиться и без полномасштабного российского вторжения на территорию Украины.

Аналитика

Мнения

Панорама

Институт современной России теперь есть в Телеграмме. Подписывайтесь на наши обновления здесь –> https://t.me/imrussia – и получайте наши дайджесты статей о России в западных СМИ, обзоры исследований и другую аналитику.

Мы пишем немного, но по делу.

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.