20 лет под властью Путина: хронология

Уровень компьютерного пиратства в России составляет 62%, а сама страна уже десятилетия находится в американском списке наиболее злостных нарушителей прав на интеллектуальную собственность. Даже российское государство вовлечено в использование нелегального программного обеспечения.

 

Как показывают исследования, около 7% документов российских госорганов подготовлены с использованием пиратских версий Microsoft Word. Фото: dreamstime.com

 

Аннексия Крыма в 2014 году запустила сразу несколько разрушительных процессов, одним из которых оказалось ухудшение ситуации с защитой прав на интеллектуальную собственность в России, хотя эта сфера и ранее не была на высоте. Например, нарушение авторских прав на программное обеспечение выявило подход Кремля к отношениям с западными странами. Заимствуя официальную воинственную риторику, некоторые патриотично настроенные интернет-пользователи стали называть контрафактное программное обеспечение «трофейным», а не нелегальным. Этот словесный кульбит намекает на то, что как минимум часть общества незаконно использует иностранную интеллектуальную собственность намеренно в качестве компенсации за западные санкции. 

Ежегодно Офис торговых представителей США готовит Специальный доклад 301 о состоянии защиты интеллектуальной собственности по всему миру. Последние пару десятков лет Россия прочно закрепилась в так называемом «приоритетном списке», куда включены наиболее злостные нарушители. В 2020 году помимо России в список входили еще восемь стран, в том числе Китай, Индия, Аргентина, Венесуэла и Украина.

Это неудивительно, учитывая отсутствие у россиян привычки уважать интеллектуальную собственность, ведь за все время существования СССР и первые годы современной России право интеллектуальной собственности существовало только на бумаге. Яркий пример – Винни Пух. Когда в Советском Союзе в 1969 году был создан мультфильм про Винни Пуха, это было сделано без разрешения со стороны правообладателей, хотя Гражданский кодекс РСФСР запрещал такие действия. А если государство не соблюдает собственные законы, рассчитывать на соблюдение законов со стороны граждан не приходится. Современная Россия начала прокладывать путь в стан борцов с нарушением прав на интеллектуальную собственность в 2003 году, когда внесла изменения в статью 146 УК РФ, устанавливающую ответственность за нарушение авторских прав. Тем не менее, согласно исследованию 2019 года ИТ-компании ESET, 91% россиян, даже после долгих лет борьбы с пиратством, по-прежнему предпочитают пиратский контент легальному. 

Такое отношение к интеллектуальной собственности и ее восприятие в России наблюдается не только со стороны простых граждан, но и государства. Как опытный юрист и менеджер в области защиты авторских прав я много раз непосредственно сталкивался с тем, что государственные служащие просто не понимают ценность интеллектуальной собственности, и ожидать от них ее защиты не приходится. Так, в 2010 году в одном из процессов в Московском городском суде (высший суд субъекта Российской Федерации, что равноценно верховному суду штата в США) трое судей искренне недоумевали, почему ответчик должен платить дорого за легальную программу, если такую же, но контрафактную программу можно купить дешевле. А в некоторых административных округах Москвы нарушения авторских прав вообще не преследовались, поскольку местные прокуроры неофициально отказывались поддерживать такие дела в суде.

Временная шкала статистики борьбы российского государства с нарушениями интеллектуальных прав показывает, что такая борьба в России может вестись только при наличии политической воли, в отсутствии которой борьба умирает. Так, максимальную активность в защите интеллектуальной собственности Россия проявляла в 2005–2007 годах, когда очень хотела стать членом ВТО, а среди условий вступления России в организацию американское правительство указывало на необходимость качественного улучшения мер по борьбе с интеллектуальным пиратством. Как итог этого процесса: на 2007 год приходится пик количества уголовных дел о нарушении авторских прав, поскольку уголовная ответственность и уголовное преследование – традиционные средства борьбы российского государства с чем бы то ни было.

 91% россиян, даже после долгих лет борьбы государства с пиратством, по-прежнему предпочитают пиратский контент легальному

Иногда уголовное преследование доходит до абсурда и вызывает всплеск общественного негодования. Именно так произошло с уголовным делом в отношении директора школы Александра Поносова. Местная прокуратура решила проверить соблюдение законодательства об интеллектуальной собственности в школе маленького городка Верещагино Пермского края и в ходе проверки нашла нелегальное программное обеспечение на 11 школьных компьютерах. Этическая и юридическая квалификация произошедшего вошли в конфликт: с одной стороны, факт нарушения закона и использования нелегального программного обеспечения был на лицо, а с другой – очевидно, что программы были установлены, чтобы школьники имели возможность работать на компьютерах, а не для обогащения директора школы. Вопрос о преследовании Поносова был даже задан Владимиру Путину, который назвал ситуацию «бредом собачьим». Позже Поносов был оправдан волевым (не основанном на праве) приговором суда. Но эта ситуация привела к хотя бы частичной легализации программного обеспечения в школах большинства регионов страны в течение нескольких последующих лет.

Российские власти сами допускают интеллектуальное пиратство. Например, в июле 2013 года полиция провела проверку в офисе Енисейского управления Роскомнадзора и нашла на компьютерах пиратские версии программ Microsoft, Adobe, Corel, Autodesk и 1С (крупнейшая российская IT компания). И это при том, что Роскомнадзор является государственным органом, отвечающим за защиту авторских прав. Очевидно, что использование нелегальных программ регулятором несовместимо с защитой авторских прав. Однако вместо признания факта нарушения и тщательного расследования Роскомнадзор избрал другую стратегию, активно используя свои контрольные функции в отношении СМИ. В то время я работал менеджером по противодействию интеллектуальному пиратству в московском офисе корпорации Adobe Systems и с удивление наблюдал, как несколько крупнейших газет страны одна за другой собирались писать о скандале с Роскомнадзором, но после обращения за комментариями к регулятору отказывались публиковать статьи. Многие онлайн-издания, опубликовав новость, одно за другим ее удаляли, что явно говорило о вмешательстве Роскомнадзора.

Роскомнадзор – не единственный российский госорган, уличенный в использовании нелегального программного обеспечения. Совсем недавно – в апреле 2021 года – стало известно, что нелегальная версия программы Microsoft Word использовалась Минпросвещения для подготовки подзаконных актов к закону «О просветительской деятельности», который в интернете прозвали «законом о запрете просветительской деятельности». Более того, в рамках исследования, проведенного в 2019 году, со-основатель НКО «Информационная культура» и активист открытых данных Иван Бегтин проанализировал метаданные более чем 22 тыс. документов, подготовленных рядом госорганов РФ в 2011-2019 гг., и сделал вывод, что 6,64% документов подготовлены с использованием пиратских версий Microsoft Word. Это, конечно, не очень большие цифры в сравнении со средним уровнем пиратства в области программного обеспечения (62%), но с учетом провозглашенной более 10 лет назад политики использования открытого программного обеспечения в госорганах цифры звучат странно.

Наконец, стоит сказать и о действиях России, когда она формально требует охраны интеллектуальной собственности, но выглядит это крайне абсурдно и несправедливо. Так, в июле 2021 года Россия совершила провокационную атаку на французских виноделов, которые тщательно юридически защищают слово «шампанское»: этим словом можно называть только игристое вино из французской провинции Шампань. В соответствии же с новым российским законом термином «шампанское» должно называться не игристое вино, произведенное в Шампани, а игристое вино, произведенное в России. Ожидаемо, французские производители были шокированы и призвали европейские власти «изменить этот неприемлемый закон». 

В то время как последний пример может быть результатом растущего антагонизма Кремля и Запада, перспективы защиты интеллектуальной собственности в России остаются мрачными. Как будет развиваться или деградировать сфера интеллектуальной собственности в России покажет время, но именно интеллектуальная собственность является двигателем экономики в современном обществе. Игнорирование проблемы погубит в зачатке любую попытку модернизации российской экономики.

 

* Игорь Слабых – юрист и менеджер с 18-летним стажем работы в России и США; закончил юридический факультет Московского государственного открытого университета, также имеет степень Legum Magister (LLM) школы права Университета Джорджа Вашингтона. 

 

Аналитика

Мнения

Россия под властью Путина

Подписавшись на нашу ежемесячную новостную рассылку, вы сможете получать дайджест аналитических статей и авторских материалов, опубликованных на нашем сайте, а также свежую информацию о работе ИСР.